<<<------территории стаи Возрождения.
Ох, на сколько же ты отчаянная... Направится на территорию врага, да еще и одна. Хотя, бывало и хуже. Ты не знаешь этих мест, но интерес заставляет тебя переступить через рамки дозволенного, да и к тому же нельзя ослушаться приказа вожака.
Тебя отправили собрать как можно больше информации о количестве волков в стае и разведать земли: с какой стороны было бы удобнее атаковать. Нет, конечно атаку никто не планировал, но разведать все же нужно.
Конец весны. В лесу так слякотно, как-будто ходишь по слегка замерзшему болоту... твои лапы оставляют глубокие следы в холодной почве, пачкая твои светлую шерсть. Уши улавливают журчание рек и пение ранних пташек. «Ох, полакомиться бы сейчас одной из них». Нет, над убрать эти мысли... они мешают сосредоточиться. На деревьях уже давно не было капель дождя, а земля была мокрой. Бр-р-р, самая нелюбимая пора.
Рин медленным и осторожно шла по лесу, оглядываясь по сторонам. Никаких посторонних звуков и запахов поблизости не было, но что мешает им появиться? Ведь, о моем приходе стаю уже наверное оповестили. Мочки носа нервно дергались, вдыхая прохладный воздух, а хвост, как и всегда, болтался без движения словно веник. Он собрал на себе все старые листья, что попадались под него и всю грязь. Да уж, милочка, после таких прогулок тебе определенно нужно будет помыться. Одно радовало в этой ситуации - если повстречаю одного волка, то хоть будет шанс не потерпеть поражение в драке, и ты сможешь уйти относительно целой... но может не повезти.. Ох уж это неизведанное. Оно всегда пугало, но в тоже время и интриговало, заставляло двигаться вперед.

Звонкая утренняя трель не смолкала ни на минуту, порой даже казалось, что с каждым шагом все больше птиц подхватывали мелодию и собирали целый оркестр. Никогда бы не  подумала, что это вообще возможно - такое обилие птиц. Волчица все так же аккуратно ступала по зеленой траве, изредка чувствую мягкость мха. Ранние лучи солнца пробивались сквозь крону деревьев и падали на землю тонкими струйками. Рин казалось, что она идет бесшумно, что на деле было вовсе не так.
Птицы затихли, словно в мгновение весь лес вымер. Не было слышно ни шороха насекомых в траве, ни взмахов крыльев птиц... «Хм, значит я тут ни одна. Мелкая живность не стала бы так резко умолкать.» Подумала Рин и тут же остановилась. 
Медленно приподняв морду вверх и чуть приоткрыв пасть, волчица всеми легкими вдыхала прохладный утренний воздух, пытаясь уловить в нем того, кого уже успели заметить пернатые пташки. Диафрагма сжималась в быстром ритме... множество запахов, будто ниточками, кружились вокруг серой. Но она слишком долго думала... враг подкрался незаметно.
- Стой! Кто идёт?
Раздался резкий рык из-за кустов. Интересно, чего ожидал обращающийся? Того, что я скажу: "Здрасть, это я - ваш вражеский шпион!" Так что ли? На морде Ринмрайтры появилась легкая усмешка. Серая волчица нашла нужный запах - запах самки, довольно крупной волчицы.
Рин припала к земле, ее лапы находились в напряжении, чтобы в любой момент удрать или же атаковать (в целях защиты). Серая молчала и ни издала ни звука, что, в прочем, было логично в данной ситуации. Хотя, ситуация и так сложилась довольно странная: обычно чужаков встречают нос к носу, чтобы понять кто есть кто, а тут наверное страх... или я не знаю как это назвать. Почему этот зверь не покажет себя, а сидит за кустом? Нет, это очень странно. Хм, кажется вожак говорил о чем-то подобном, мол эти волки странные и сними надо держать ухо востро. Да... может и надо, но пока что Ринмрайтра не была окутана каким-то страхом или паникой, серая самка была вполне спокойна, ибо знает свои силы и уверена в них. Пару секунд Рин строила логические цепочки, что же будет дальше. Оставаться на месте - было бессмысленно, а иди на врага на его же территории - рискованно. Самка поднялась и, создавая много шума, побежала прочь. Шуме она для того, чтобы незнакомец не потерял ее в ходе погони.

---------->>>Лес Манатамы

Отредактировано Ринмрайтра (24.03.2017 21:20:18)

9 мая

Голод. Ужасное чувство, словно прожигающее желудок и выворачивающее внутренности наружу. Убить кого-то нерасторопного зверька и съесть, пока тело его ещё оставалось тёплым – вот, пожалуй, и всё, о чём могла думать сейчас Вильнара. Она уже не помнила, когда в последний раз ей удавалось поймать кого-то крупнее старого зайца. А день, когда она впервые за долгое время смогла наесться до отвалу и хорошенько выспаться был так далёк, что иногда странница невольно задавалась вопросом, а не приснилось ли ей это. Последнее время она всё чаще перебивалась падалью, дожидаясь, пока крупные и сильные хищники покинут пойманную своими трудами тушу, а потом с жадностью и отчаянием отвоёвывая её у других падальщиков. Это, по крайней мере, получалось у истощённой одиночки гораздо лучше. Многолетний опыт бывалой охотницы и её внимательность позволяли выследить добычу, лёгкое тело позволяло волчице без особых затруднений догнать её, но вот чтобы умертвить животное, требовалась физическая сила. Возможно, если бы волчица была сыта и полна сил, то смогла бы охотиться на молодых и раненых даже в одиночку, но сейчас об охоте думать было бессмысленно. И всё же, думать Наре пришлось из-за банального отсутствия иного выбора. Самка понимала, что если удача будет на её стороне и ей удастся самостоятельно поймать кого-то больше зайца или птицы, то она быстрее восстановит силы для новой охоты, и, в конце концов, к лету, возможно, избавится от худобы и снова обретёт приятные глазу формы.

“Кто не пытается, тот не ест. Или как он там говорил?...” – пытаясь припомнить слова своего старика, мысленно приговаривала волчица. Минут тридцать назад ей посчастливилось наткнуться на относительно свежие следы, напоминавшие лань, и вот уже пару километров она следует по ним, то и дело поднимая голову, чтобы удостовериться, что никто не преследует её. Эти места были ей не знакомы, она впервые так близко находилась к землям одной из стай. О чём, в прочем, даже не догадывалась: видимо из-за хозяина леса (о котором Вильнара даже не подозревала) волки обновляют границы здесь не так часто, и после непогоды запах уже не был таким резким, чтобы отпугнуть голодную одиночку.

Наконец, следы привели волчицу к желанной добыче. Это была молодая одинокая лань, с жадностью срывающая с веточек юные листочки. От звука, с которым травоядное уплетало зелень и от дурманящего запаха свежей листвы у одиночки ещё сильнее разыгрался аппетит, благо, самка обладала достаточной терпеливостью, чтобы держать себя в лапах и не кинуться раньше времени. Она припала к земле, затаив дыхание, и осторожно покралась к лани, страшась спугнуть и упустить такой трофей. Неприметный окрас и тени деревьев покровительствовали охотнице, скрывая её от чужих глаз и позволяя волчице приблизиться достаточно близко. Казалось, что ей стоит только сделать решающий прыжок, вцепиться в тонкую нежную шейку мёртвой хваткой и держать её, пока она не задохнётся. Вильнара напряглась всем телом, ещё несколько секунд стояла неподвижно, словно статуя, выжидая удобный для прыжка момент. И, наконец, сорвалась с места. Тут же сердце её пустилось в пляс, бешеной птицей забившись в грудной клетке, по телу прошла мелкая, еле заметная дрожь, и волчица не сдержала короткого рыка. Лань, испугавшись выскочившую словно ниоткуда хищницу, тут же пустилась на утёк, но расстояние между ней и волчицей было слишком малым, чтобы она смогла легко оторваться от преследовательницы. Казалось, что победа в этой игре за выживание уже принадлежит Вильнаре, что она, наконец, сможет набить желудок, найти себе забытую прошлым хозяином нору и заснуть с пустой головой, не думая о завтрашнем дне. Но внезапно кареглазая волчица остановилась, как вкопанная, с удивлением пялясь на второго охотника, которого, будучи слишком занятой ланью, попросту не заметила. Волк. В тени деревьев он казался пугающе красив: чёрный, как смоль, с горящими голодными глазами он смотрел на одиночку не то с удивлением, не то с угрозой. Он был высок и поджар, но глазами испуганной волчицы казался просто огромным. Самка сделала шаг в сторону и чуть склонила голову, сжавшись в комок, не зная чего ожидать от незнакомца. Бледные глаза при этом не выражали страха, вместо этого будто предупреждая незнакомца: “нападёшь – и я нападу в ответ”. Но говорить и тем более делать что-либо первой хищница не решалась, предоставив волку право действовать первым.

Вильнара была научена горьким опытом, как порой бывают жестоки одиночки, если борются за пищу, и потому ожидала от стоящего напротив самца любой подлости. Но когда волчица потянула носом, она с удивлением поняла, что перед ней вовсе не одиночка. От него пахло множеством, множеством других волков, и все их запахи смешались в один вязкий ком ароматов, который когда-то она почувствовала на другой границе, куда более чёткой, чем эта. Незнакомец сделал морду пострашнее, видимо пытаясь запугать одиночку, но Нара в ответ продолжала с бесстрашием глядеть в его глаза, готовая дать отпор, если понадобится. Конечно, если дело дойдёт до серьёзной схватки с целью поубивать друг друга, она вряд ли надолго задержится тут, вот только даже не пытаться отстоять свою честь и право находиться на земле, было не в её стиле. Упрямство, знаете ли.

Она позволила себе ещё раз мельком пробежаться взглядом по волку уже более трезвым взором. При более детальном осмотре незнакомец оказался не таким величественным, как волчице показалось изначально. Он хоть и превосходил Падальщицу ростом, но был вовсе не той громадной чёрной глыбой. К тому же, его шерсть больше не напоминала волчице непроглядную ночь, она была скорее тёмно-серая с серебристыми отметинами на шее и корпусе. Но может он хотя бы также учтив и царственен, как показалось ей ранее? Ан нет. Сначала он воинственно вздыбил шерсть и нахмурился, явно пытаясь запугать одиночку, а потом из его пасти посыпались самоуверенные угрозы. Волчица открыла пасть, желая в спокойном тоне ответить ему, но самец перебил её, градом засыпая Нару воскликами и не давая ей слова вставить. Вместо сильного и мудрого охотника, защищающего свои земли, желтоглазый создал впечатление самоуверенного волчонка, красующегося перед своими сиблингами. И, честно говоря, подобным Вильнара была крайне… разочарована. Ну вот, видишь статного самца, так величественно смотрящегося на фоне теней мрачного леса, но стоит ему раскрыть пасть, и он становится невоспитанным подростком, которому в детстве слишком редко доставалось от родителей. На его сладкое обращение, так паточно звучавшее в его устах, Вильнара лишь показательно закатила глаза. О, большой и страшный серый волк пытается прощупать почву и надавить на бедную беззащитную даму? Как мило. Не хватает ещё, чтобы сюда ворвался второй красавчик и спас её. Интересно, если бы он знал, сколько раз ей приходилось выслушивать подобные шутеечки от здоровенного братца, превосходившего габаритами не то что её, но и средних волков, стал бы он пытаться выбрать подобную тактику?

Когда он сделал шаг вперёд, Вильнара тут же щёлкнула зубами, как бы ограничивая своё личное пространство и предупреждая самца о том, что поджимать хвостик между задних лап и кататься перед ним по земле она не намерена. Она привыкла сражаться за своё место под солнцем, и какой-то длиннолапый красавчик, возомнивший себя Аполлоном, не заставит её изменить своему кредо.  Волчица выпрямилась, уставившись на самца уставшим незаинтересованным взглядом. И что мы имеем? Уставшая голодная одиночка в одном экземпляре и зазнавшийся самец, одна штука.

– Тебе так одиноко, что пытаешься каждой самке умалить её возраст? – холодно спросила Нара, чуть приподняв тёмно-коричневые “бровки”, – неплохая попытка, о великий ловелас, но стоит ещё потренироваться на более молодых и неопытных в этом плане. Тебе заняться нечем, раз вылез за пределы границ своей стаи и мешаешь другим охотиться? – с удивительным спокойствием в голосе спросила самка, продолжая глядеть в его глаза. Она была насторожена и готова в случае чего показать клыки, однако она уже не видела в ней такой угрозы, как раньше. Если он был настолько самоуверен, значит, не будет ожидать ответного удара и особо стараться в схватке. Нара чуть фыркнула, немного наклонив голову и уставившись на волка так, будто она была старой нянькой, глядевшей не на хозяина этого леса, а на ляпувшего невесть что волчонка. Конечно, она понимала, что самец скорее пытается передразнить её, чем всерьёз катить на неё шары (честно говоря, Вильнара уже перестала верить, что на её тощий зад вообще кто-то может позариться), но она просто не могла упустить шанс передразнить его в ответ, показывая, как со стороны выглядят его откровенно слабые попытки задеть её чувства. А впрочем, были ли у этой “снежной королевны” эти чувства?

– Волчица я, не видно? – припоминая первые его слова, парировала самка, – а чтобы обозначить, что земли ваши, метки надо чаще обновлять. Запах так слаб, как будто стаю давно перебили. Что, папочка не учил тебя этому, радость моя? – ну, гулять так гулять. Было непривычно разговаривать в подобной сладкой манере, да и вообще так затягивать разговор с незнакомцем. Тем более, позволяющим себе такую вольность. В другой раз она бы тут же поспешила покинуть занятые земли, чтобы лишний раз не связываться со стаей, но сейчас ей требовалось узнать хотя бы немного больше о здешних стаях.  О том, докуда простираются их границы, как они относятся к одиночкам и кто из них не готов убивать, если периодически мимо их патрульных будет проскользать пушистый волчий хвост волчицы, крадущей их пищу. И, самое главное, хотелось больше узнать о вожаках. Вожак – сердце стаи, его мозг и опора, и именно он принимает решения. А значит, именно перед ним можно будет немного потерпеть унижение, склонив голову и покорно покатавшись на спине. Но для этого надо было немного разболтать первого попавшегося. Жаль вот только, что этот первый попавшийся оказался не таким дружелюбным малым, как ей бы хотелось. Вильнара ещё раз скользнула взглядом по телу волка, отметив, что он, похоже, тоже не доедает. И либо он занимает в стае не самый высокий пост, либо вся стая в принципе голодает. Так что, похоже, путь в их земли ради охоты ей закрыт.

"Я пытаюсь разболтать какого-то наглеца с раздутым эго. Дожили, Фобос меня дери", – мысленно взвыла волчица, однако внешне продолжала держать морду кирпичом.

– Позволь мне некоторую вольность, солнышко, хотелось бы узнать, где твой альфа-самец? Зачем рядовому волку соваться к границам своей стаи, если обновляет их всё равно вожак?

Эти слова, хоть и могли на первый взгляд показаться насмешкой, были сказаны с ледяным спокойствием в голосе и со скрытым желанием узнать порядки этой стаи. Говорить также паточно, как этот волк, у Вильнары не получалось, и её ласковые обращения звучали скорее как полноценные прозвища, чем передразнивающие погонялы.

Отредактировано Вильнара (03.05.2019 15:57:35)

Ну-с, все прошло не так гладко, как она изначально задумывала. Точнее? Точнее, ее план разузнать побольше об этой стае, её порядках и жителях с треском провалился. Этот волк оказался не так прост, как ей показалось, да и не слишком вежлив, к тому же. Может быть, если бы он был более расположен к беседе с одиночкой или хотя бы не так яро рвался поскорее спровадить её, у волчицы был бы шанс выведать побольше необходимой ей информации, кто знает. Единственное, что ей пока удалось узнать, так это то, что стая не слишком-то жалует незваных гостей на своих владениях и не чурается даже пустить в ход грубую силу, если чужак отказывается покидать земли по первому же слову, а также довольно... кхм, мягко говоря, любопытную деталь касательно их иерархии. От слов волка о том, кто является "сердцем стаи", у Нары медленно поползли вверх ее бурые "бровки". Она было приоткрыла пасть, чтобы переспросить, но глядя, как терпение незнакомца капля за каплей истекает, воздержалась от продолжения этой беседы. И всё-таки мозг никак не хотел поверить в услышанное.

"Вожак-самка?! Немыслимо!" – вопил ее внутренний голос, отказываясь верить словам незнакомого волка и отчаянно пытаясь выдать их за глупую шутку. И всё-таки, глядя в его глаза, слабо верилось, что он лжет. Неужели такой кавардак и впрямь творится в его доме? Несмотря на то, что в её собственной стае Ивар был вожаком лишь на словах, а фактическим лидером, ведущим стаю и на охоту, и в бой, и на молебен всё-таки являлась его супруга, для Вильнары отсутствие в стае самца-вожака было настоящим нонсенсом. Она воспринимала наличие лидера мужского пола даже не как как традицию, а как негласное правило, которого придерживались абсолютно все стаи, которые встречались ей на пути до этого дня. Все, кроме этой. А что случится, если их вожак забеременеет? Откажется ли она от потомства в пользу заботы о своих подчинённых или же кто-то временно займёт ее пост, пока она ставит своих детёнышей на лапы? И если так, то разве не боится она, что за время её "декретного отпуска" новый лидер успеет слишком полюбить свой новый титул и откажется добровольно отдавать корону обратно? Или ещё хуже, что если сами подчинённые слишком проникнутся любовью к их новоиспечённому вожаку и откажутся следовать за старым? Сотни вопросов кружились в голове серо-бурой волчицы, но ответа она так и не находила. Искать его у этого теряющего самообладание самца было бесполезно, а до самого вожака она вряд ли сможет добраться. Целой, по крайней мере, точно. И всё-таки, для волчицы было интересно, какие перемены могут произойти в этой стае в случае пополнения у их лидера. Она помнила, как первое время Рашиде было не до своей стаи, и вся ответственность легла на плечи слишком юного Ивара. После родов волчица ослабла, ее инстинкты заметно обострились и к логову в принципе подпускалась одна лишь Вильнара, являвшаяся её ученицей и, естественно, самой доверенной из-за этого мордой. Самка таскала наставнице пищу, охраняла волчат, пока мамаша уходила попить воды или перепроверить выполненную работу супруга. Конечно, со временем тело Рашиды снова окрепло и все вернулось на свои места, но Вильнара до сих пор помнит, как Ивару было тяжко расставаться с приобретенной властью и делить ее со своей самкой. Да, титул вожака по-прежнему носил он, и всё-таки его мать, сестры и даже дети охотнее прислушивались к матёрой бывшей одиночке. Но одно дело небольшое семейство, в котором легко решаются все конфликты, и совсем другое - огромная стая.

А незнакомец тем временем горячел с каждой секундой, и его острое желание как можно скорее спровадить излишне любопытную одиночку казалось практически осязаемым. Вильнара вновь мельком заглянула в его глаза цвета меди и, заметив, как в них кипит неприязнь вперемешку с раздражением, решила не играть с огнём. Он, знаете ли, может неслабо обжечь. Успеет она ещё помереть, не к чему бросаться вперёд батьки в пекло. Отшельница едва кивнула ему в знак прощания, не тратя время на слова, после чего лёгкой рысцой заменила подальше отсюда, напоследок взмахнув пушистым хвостом, напоминавшим скорее лисий, чем волчий. Её лапы вели ее к месту, которое ей было знакомо, и в котором она могла чувствовать себя в безопасности – лес Манатамы. Хозяин этого места был опасен лишь для тех, кто не признает его господство, о чем, к счастью, волчица была оповещена ещё задолго до того, как впервые там побывала. Там она планировала провести пару дней, набраться сил для новой вылазки и, возможно, повидаться с его хозяином. Может, стоит попробовать разузнать о здешних стаях у этого матёрого медведя? Он, во всяком случае, казался волчице более дружелюбным собеседником, несмотря на его грозный вид, способный отпугнуть получше угроз стайных волков.

=======> Лес Манатамы

9 мая.

"Ну что ж, все произошло именно так, как я и ожидал. Едва запахло жареным, как "смелая" чужачка сделала ноги. Кто бы сомневался." - фыркнул Нордон, наблюдая за скрывающейся в чаще леса волчицей. И с сожалением для себя осознал, что не прочь бы был еще потерпеть ее присутствие. Давненько ему не предоставлялось шанса открыто выплеснуть на кого-то раздражение. Легкая волна удовлетворения пробежала по хребту серого, прячась в шерсти. Эго, в последнее время болезненно ноющее из-за вынужденного ущемления, наконец-то затихло. Норду даже на мгновение показалось, что он вновь почувствовал легкость, сопутствующую ему до вступления в Стаю Странных Песен. Сладкая нега охватила волка, едва он позволил себе окунуться в воспоминания. Тогда не было никаких навязанных обязанностей, нужно было ловить дичь лишь для себя, а не для других. В то время охота приносила Холоду истинное удовольствие. Мурашки пробежали по спине, когда серый представил себе, как вгрызается в горло молодой лани, как горячая кровь бежит из прокушенной артерии, пачкая серебристую шерсть...
- Эй, Дон, ты здесь? - внезапный окрик разрушил созданную Нордоном фантазию. Видение словно рассыпалось, оставляя после себя легкий теплый шлейф.
- Да здесь я, здесь, - закатив глаза и раздраженно выдохнув, буркнул волк, но не повернулся, позволяя пришедшему подойти со спины и занять позицию рядом. Такое серый позволял немногим, предпочитая видеть "врага".
- Я просто охотился. Добыча, знаешь ли, не будет ждать, пока ты подойдешь и перегрызешь ей глотку, - фыркнул Дон, поворачиваясь к Косому и, заметив как тот принюхивается, еле сдержал порыв хлопнуть себя лапой по морде. "Мало того, что чертова волчица тут так наследила, что не продохнуть, так еще и запах свой на мне оставила, Фобос ее раздери!" - подумал он, мысленно чертыхнувшись.
- Да забегала тут одна одиночка на огонек. Видать, заплутала. Пришлось услужливо показать ей выход, благо я сегодня добрый, - протянул серый. - Нужно будет передать Катастрис, что это ее обязанности вылавливать чужаков, а не мои. Кстати, ты тут какими судьбами? Неужели в нашей "прекрасной" стае что-то случилось?
"Если честно, я не удивлюсь", - добавил Норд мысленно и вперил в Косого вопросительный взгляд.

----> Подножие Скалы Ветров

Отредактировано Нордон (14.07.2019 13:14:43)

Большой лес

Волк почти никогда не подвергал сомнениям решения или слова вожака. А если такое и происходило, то лишь в глубине его сознания. Внешне охотник продолжал делать так, как ему говорили или требовала ситуация, а иногда исходил из собственных убеждений и решений. Что и говорить, если он все еще был молод и со многим мог быть не согласен. Под лапами зверя постепенно захрустели иглы от сосен, перемешиваясь с устилавшим землю пышным мхом. Фар всегда любил поваляться на таком. Однако сейчас он был все же занят, и явно не до лежания на зеленоватой постели. Тормознувшись на месте из-за слов альфы, хищник слегка поводил носом и принялся легко изучать окружающий его лес. Здесь все было чуточку другим, хотя к небу возвышались привычные стволы с широкими ветвями, а под ними разрастались раскидистые папоротники. Лишь краем глаз волк следил за действиями Сэн, осознав, что та решила поохотиться. Это его наконец расслабило и дало надежду. Раз старшая самостоятельно ищет мясо, значит ей определенно лучше.
На прозвучавший вопрос он ответить смог лишь много позже, заслушавшись звуками и особенно пением каких-то птиц средь листвы мелких деревец и хвои сосновых великанов.
-- Ах, нет, я пока что не чувствую голода... Как странно, в воздухе чувство, что все такое же, как и было.

Мотнув косматой головой, хищник потянулся, разминая передние лапы и отмахнулся от стайки комаров. Наверняка им идти еще немало, но в отличие от вожака, Фаргон чувствовал себя полегче. Возможно, он поймает себе что-то позднее, когда они решат не вылетающий из сознания вопрос.
Интересно, что бы сейчас делал мой братец? Может, шагал вместе с нами...
Зверь выдохнул, поймав себя на мысли, что сейчас впервые подумал о том, втором. Впервые после  непростого пробуждения. А ведь брат даже не знает, возможно, что с ними случилось. А может, с ним приключилось нечто такое-же.
-- Все в порядке, на удивление наш путь больше напоминает прогулку. Хорошо, если оно так и есть.

Отредактировано Фаргон (15.09.2026 23:33:31)

>>>Прыжок времени<<<
10:45, оглушающе тихо

Первым вернулся запах, в нос ароматами забились мокрый мох, старая хвоя. Потом земля – ощущением, одним, тяжелым, холодная и чужая земля всем боком, всей шкурой. Потом тяжесть - тело лежало, будто его, как тушу, свалили с высоты и не стали поправлять.
Север попробовал поднять голову и не смог. Внутри что-то текло вкось, небо стояло на ребре, мутило так, что он прижал морду ко мху и ждал, пока пройдет. Не прошло. Тогда он двинул одной лапой - целая. Другой - целая, отдалась в поясницу. Задние на месте, и та, задняя левая, отозвалась знакомой, привычной, дважды в день приходящей болью. Кости на месте. Шкура целая, ни запаха крови, ни чужой слюны на ней. Он лежал на сырой земле, целый и здоровый, как никогда.
Вспомнить, надо вспомнить. Погоня. Какая-то погоня - будто он бежал, и не на добычу. Чей-то голос, которого не было. Кровь на чьей-то морде, не на его. Туман, густой, липкий, который залезал в ноздри и не пах ничем. И еще одно, твердое, как камень под лапой, он не должен быть здесь один. Он пришел не один, на нем что-то было, чья-то чужая жизнь, которую обещанием положили ему на спину, и он эту жизнь нес. Он попытался вспомнить, как тут оказался, и сразу получил за это по мозгам. За глазами, в самой глубине, поднялась тупая, тяжелая волна, и он сдался, тяжело выдохнув в мох.
Деревья он узнал раньше, чем осознал себя. Кривая сосна, размоина у ручья, знакомые кусты. Он ходил этими тропами в патруле, он стоял здесь на краю, он знал тут каждую буреломную завалину. Медвежий лес. Полоса пограничных деревьев, а дальше начинались земли одиночек. Он уходил этим местом на север, он пришел эти местом с севера. И привел с собой.. этого… Черта черного, чтоб его навсегда зажало под камнем! Голова вновь взорвалась искрами.
Север поднялся. Его качало, но он встал, и стоял, покачиваясь, пока земля не перестала опрокидываться и стараться сбросить его с себя.
И вместе с узнаванием пришел тот самый гадкий холодок, от которого шкура поднимается на загривке сама, без его согласия. На сосне, в двух саженях над его головой, кора была содрана косым, небрежным движением, и в воздухе висел сухой, давно выветренный, но все еще узнаваемый запах хозяина. Манатама. Старый. Огромный.
Север отлично знал, что с ним делают огромные. Он лежал, помнил, в вязкой ледяной воде, и что-то над ним стояло, и ребра в его собственном теле хрустели уже не по правилам. Он не боялся ничего, что ходило на четырех лапах, кроме этого. И все-таки он стоял и нюхал, потому что чуял другое: запах был старый и лежал ровно, а сам хозяин оттуда не отвечал.
Лес стоял тише, чем должен был. Не свистела белка, не таскалась по стволам птица, не трещал под чьей-то лапой хворост. Здесь был кто-то еще, но это был не он. Север слушал, а по коже все не проходил тот холод, и в это самое время ветер переменился и принес сверху, из-за камня, живой, свежий, теплый запах. Север замер. Этот запах он узнал бы, если бы у него отняли все остальное: зверобой, и смола, и мята, и шерсть, которую он однажды держал в зубах, вытаскивая ее хозяйку из полыньи. Пять минут - не больше. Так пахнет след, когда тот, кто его оставил, еще не успел уйти за пределы слуха. И там был кто-то второй: молодой, рыжий, охотник - след читался легко, как читается по лощине вода.
Север стоял и дышал. Ребра стянуло так, что дышать стало нечем, лапы одеревенели, а под ними мокрый мох сделался вдруг очень далеким. Все то, от чего он шел на север, шло сейчас на север же, отсюда, из-под его морды, оставляя на земле тонкую цепочку.
Он постоял еще немного - ровно столько, чтобы не броситься вдогонку, и пошел. Не по самому следу, а рядом с ним: так ходят за тем, кого не хотят догнать.

Отредактировано Север (20.10.2026 00:18:07)

Подпись автора

Персонажка Квента Сношательства Альтеры Вереск Активы Беглец (ФБ) Медвежий лес (Игровая) Разное Тварьчество Техничка Дайсомётошная Хуманизация Курлы